Это как бумажка от мороженого. Мороженое вкусное, но когда его съели, нужно куда-то девать бумажку, выбросить её. Если рядом есть урна, хорошо бы бросить в урну. Правда, если урна не совсем-совсем рядом, а в пятидесяти метрах, да ещё и не в ту сторону, в которую человек идёт, он может полениться идти отдельно к урне только для того, чтобы выбросить бумажку от мороженого. Или урны вообще может рядом не быть (по разным причинам).

Тут можно попробовать положить бумажку в карман или в сумку. Правда, это не всегда получится. Во-первых, одежда может быть без карманов, или карманы заняты, а сумку человек не носит. Во-вторых, бумажка обычно липкая и пачкается. Можно её завернуть в салфетку, но салфетки может не быть при себе тоже. А можно просто полениться.

Короче говоря, чаще всего такая бумажка летит прямо тут же на землю (на тротуар, на газон, на клумбу). Долго лежит там, радуя глаз всем прохожим. Потом приходит дворник, сметает все такие бумажки, которые разные люди, евшие мороженое, успели набросать, и всё скопом выбрасывает.

Приходит утром человек к офису или там заводу, заканчивая доедать мороженое, бросает под окнами бумажку и идёт работать. Выходит, достаёт вторую порцию (тем временем как раз дворник подмёл и выбросил старую, утреннюю бумажку) и идёт домой. Там под дверью, заканчивая облизывать пальцы, тоже бросает бумажку, заходит в квартиру, садится на диван, смотрит телевизор, ну или сериал с торентов, или твитер читает, потом ложится спать. Может, сначала займётся любовью, а потом уже спать. Всё это время на улице возле подъезда тихо лежит бумажка от давно съеденного мороженого. Утром её уберёт дворник.

Скажи такому человеку, что нехорошо вот так вот мусор по улицам разбрасывать, — что услышишь в ответ? В лучшем случае жалобы, дескать, городские власти урн поставили недостаточное количество, не хватает для всех бумажек от всего мороженого, которые жители за день съедают. Была бы рядом свободная урна — бросал бы бумажку в неё с радостью. А так приходиться крутиться. Жить-то как-то надо.

Правда, в городе продаются такие большие специальные упаковки мороженого, ведёрки. Одной хватает сразу на пару десятков человек. Только всем приходится есть мороженое вместе, столпившись вокруг и зачёрпывая по очереди ложкой. Не так удобно, зато потом мусора меньше остаётся, одно только картонное ведёрко.

Но предложи человеку, который привык есть личное мороженое в одиночку, воспользоваться таким общественным ведёрком, сразу начнутся, в девяти случаях из десяти, возмущённые вздохи. Что вы, что вы! Это же неудобно! Это же антисанитария! Чтобы я рядом с каким-то потным дядей васей стоял и ел с ним из одной миски, куда он только что совал свою не единожды облизанную ложку? Нет уж, я лучше по старинке.

Да и из тех, кто вот так толпится у ведёрка, многие думают про себя: эх, мне бы денег подкопить! Смогу себе каждый день своё собственное мороженое покупать. Вот заживу-то, красота! И копят, и покупают. О том, куда бумажки потом девать, как правило, заранее не задумываются. Бросают куда попадя.

Урн бы, говорят, вокруг настроить. Чтобы идёшь — и урны, урны, урны. Ну а пока не сделают, буду прямо под ноги бросать мусор. Ведь урны для мусора, а не мусор для урн. Всё должно быть так, как человеку удобно. Удобно есть личное мороженое два раза в день — будьте добры, обеспечьте условия. Только через десять лет получится? Значит, десять лет буду под ноги бросать. Ведь мне так удобно, а ждать я не хочу.

В конце концов, не у себя же в квартире. Дома-то каждый сперва ведро для мусора приспособит, а потом уже будет туда бумажки да очистки всякие сгружать. Чтобы у себя дома мусор по углам разбрасывать, приговаривая: эх, жалко, что ведра нет, было бы, я б туда бросал, — такое ещё представить надо. А на улице, на улице что ж. Не моё — не жалко. Можно и среди навозных куч походить. Все бросают, и я буду, что я, рыжий, что ли.

Возле входа в больницу заканчивали кипеть страсти. Разъезжались журналисты, устремляясь за кортежем правозащитников, сопровождавших вызволенного из рук преступников юношу. Полицейские тоже уезжали, увозя с собой крепко закованными в кандалы похитителей: главного врача, небольшую группу его подчинённых и отца потерпевшего, который до последнего отказывался верить в реальность происходящего. Приближался рассвет.

Заседавшие днём присяжные единогласно признали обвиняемых виновными в похищении заведомо несовершеннолетнего, совершённом группой лиц по предварительному сговору, незаконном помещении лица в психиатрический стационар, подделке подписи, использовании заведомо подложного документа, а также врачей — в клятвопреступничестве, постановлении незаконного диагноза, незаконной медицинской практике и шарлатанстве, а отца — в ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего.

На третье утро стало известно, что император отказал осуждённым в помиловании. Ровно в полдень монарх, как того требовал закон, прибыл в зону временного содержания осуждённых, чтобы лично привести в исполнение смертные приговоры. Потребовавший реализации своего права на присутствие при исполнении приговора потерпевший, шестнадцатилетний подросток по имени Андрей, бросился императору в ноги и просил его о пощаде для своего отца.

На царственном лице в удивлении приподнялась бровь. «Уверены ли вы в том, чего просите? — спросил юношу император. — Ведь этот человек, чьи гены вы имеете несчастье нести в себе, причинил вам столько зла. По его указанию вся эта прочая мразь, — император кивнул в сторону осуждённых, — „лечила“ вас от „гомосексуализма“. И вы просите меня сохранить ему жизнь?» Гримаса боли и отчаяния исказила лицо молодого человека: «Да, ваше величество! Об этом только прошу вас! Каким бы отъявленным мерзавцем он не был, это всё же мой отец!» Император постоял немного в молчании. Позади его терпеливо ждала свита. «Ну что ж!»

И вседержитель объявил свою монаршью волю: заменить смертный приговор одному из преступников, — тому, от семени которого шестнадцать лет назад был зачат человек, столь много от него претерпевший за последние недели, — объявлением его персоной вне закона (что давало каждому гражданину право и почётную обязанность с применением любого насилия и любого оружия в любой момент стереть эту мерзость с лица всетерпеливо носившей его земли) с отложением этого приговора на двадцать четыре часа, в каковой срок осуждённому предлагалась возможность покинуть пределы государства и больше уже никогда в них не возвращаться. Сказав так, император грустно улыбнулся благодарившему его юноше и пошёл дальше к прочим осуждённым выполнять свою тяжёлую обязанность.

Заканчивалась посадка на самолёт. Подросток в последний раз стоял лицом к лицу со своим заклятым врагом, которого имел несчастную обязанность считать отцом. «Уходи, — сказал он через силу. — Уходи». Он развернулся и пошёл к выходу, незаметно стерев ползущую по щеке каплю. В его новой взрослой жизни не была места для детских слёз.

Товарищи иногда говорят, что я похож на Шелдона Купера из «Теории Большого взрыва». Может быть и так; однако есть по меньшей мере одно существенное различие: Шелдон разбирается в теории струн, а я — нет. Поэтому, когда мне под руку удачно подвернулась популярная книга Браяна Грина «Элегантная Вселенная: суперструны, скрытые размерности и поиски окончательной теории», я решил воспользоваться случаем и наверстать упущенное.

Теория безумно интересная, но по мере углубления в книгу в голову стали закрадываться неприятные мысли. Фундамент теории — постулирование существования нескольких дополнительных пространственных измерений, свёрнутых до планковской длины и потому необнаружимых. Однако ведь эта предпосылка означает не только невозможность непосредственно наблюдать квантовые струны или дополнительные измерения, но и невозможность доказать, что они не существуют! И стоило этой мысли прийти мне в голову, как через несколько страниц её высказывает автор: «К этому моменту вы должны были убедиться, что наша Вселенная может иметь дополнительные свёрнутые пространственные измерения; естественно, пока они остаются достаточно малыми, никто не сможет доказать, что они не существуют».

Здесь надо пояснить, что ситуация самым радикальным и принципиальным образом отличается от, скажем, истории исследования атомного строения материи. Действительно, когда древнегреческие учёные предполагали, что вещество состоит из мелких частиц, ещё не было способа убедиться в этом непосредственно. Однако потом появились необходимые инструменты, позволившие установить и доказать существование молекул, атомов и т. д. Но когда заходит речь о существовании объектов, меньших планковской длины, всё меняется: наблюдать их невозможно в принципе. Наблюдать объект — значит получить информацию о нём; но наименьший носитель информации сам имеет размер порядка планковской длины, а значит, не может быть использован для получения сведений об объектах меньшего масштаба. Планковская длина — граница наблюдаемости как таковой.

Значит, никак нельзя доказать, что струн или свёрнутых измерений не существует, мы просто не можем и никогда не сможем заглянуть за масштабы планковской длины и убедиться, что там пусто, нет никаких струн и тому подобного. Да, возможно, установить истинность теории струн удастся экспериментально по косвенным проявлениям более крупного масштаба. Однако опровергнуть теорию струн невозможно в принципе. А что это значит? Это значит, что теория струн не отвечает критерию фальсифицируемости (критерию Поппера), то есть является ненаучной.

Для сравнения, примерно так же является ненаучной гипотеза о существовании Бога (см. также: Агностицизм и Пари Паскаля). Ещё в детстве старший брат в порядке интеллектуальной игры демонстрировал мне невозможность опровержения существования Бога: я говорил, что люди полетели в космос и никакого Бога на небе не обнаружили; а брат возражал, хитро прищурившись: а может, Бог находится гораздо дальше, куда ещё не долетели? Сейчас-то я понимаю, что так можно возражать до бесконечности: долети человечество до соседней галактики — и то можно будет сказать, что Бог-то — ещё дальше, продолжайте поиски. Вот если Бога найдут — тогда станет доказано, что он существует. А пока его не нашли — не может быть доказано, что он не существует. На этом простом аргументе зиждется любая религия, и именно это выводит вопрос о существовании Бога за рамки науки и научности в целом.

Точно так же и струны: пока мы не доказали, что они есть, мы не можем доказать, что их нет. А значит, теория струн не может считаться или называться научной теорией. Это всего лишь вопрос веры. Грин пишет дальше: «Наша неспособность исследовать расстояния, меньшие одной миллиардной от одной миллиардной доли метра, допускает существование не только сверхмалых измерений, но и различных других фантастических возможностей, даже существование микроскопических цивилизаций, населённых крошечными зелёными человечками». В конце концов, почему бы и нет.

Несколько лет назад, когда я ещё жил постоянно в Луганске, однажды вечером в первый и, кажется, единственный в Луганске раз меня не пропустил автомобиль на нерегулируемом пешеходном переходе. Было темно, а я, возможно, недостаточно хорошо оценил расстояние до автомобиля и его скорость. Как бы то ни было, какие-то «Жигули» промчались мимо меня, протяжно гудя сигналом. Я был раздосадован, однако остался жив и невредим.

Кириллу Чумаченко и Анне Черновой повезло меньше. 6 апреля на этом же пешеходном переходе их на большой скорости сбил джип. Анна потеряла ребёнка и остаётся в стабильно тяжёлом состоянии. Кирилл впал в кому и был прооперирован.

Степень вины водителя джипа предстоит установить и доказать. Уголовное дело возбуждено, однако, как обычно, поговаривают о том, что его родители пытаются замять ситуацию. Как сообщается, он госпитализирован в Юбилейненскую городскую больницу. Тем временем Ленинский раённый суд принял решение взять его под стражу.

Я много лет последовательно выступаю за жесточайшее отношение к людям, которые переходят дорогу в нарушение правил дорожного движения, — вплоть до призывов к смертной казни для тех, кто переходит дорогу не по зебре, а в метре от неё. Однако не меньшее наказание должны нести водители, которые не предоставляют пешеходам возможность безопасно и беспрепятственно перейти дорогу, соблюдая все правила.

В данном случае, как рассказывают, автомобили остановились, чтобы пропустить пешеходов. Водитель джипа, двигавшийся позади, не захотел останавливаться тоже (что был обязан сделать), а решил не снижая скорости объехать остановившиеся машины по другой полосе, где и сбил пострадавших.

Если более раннее происшествие, когда в Луганске на Театральной площади водитель под воздействием психоактивных веществ сбил ограждение и врезался в толпу людей возле новогодней ёлки, можно охарактеризовать как невероятно абсурдное, то здесь мы, напротив, сталкиваемся с невероятным цинизмом. К сожалению, очень часто люди думают только о собственном удобстве и в стремлении его обеспечивать сознательно пренебрегают как удобством, так и безопасностью других людей.

Снижать скорость и останавливаться перед пешеходным переходом? Я что, крайний? Так думают многие — и продолжают думать и теперь, о чём не стесняются заявлять в комментариях к сообщениям о происшествии на различных сайтах. «Я пешеходов называю "люди в черном" при таком качестве дорог и освещении улиц они появляются из неоткуда» [sic], — пишет один такой герой, очевидно, не считающий своей обязанностью соблюдение такого скоростного режима, который бы в каждых конкретных условиях состояния дорожного покрытия и освещения улиц позволил предотвратить ДТП при появлении из ниоткуда людей в чёрном.

Как часто приходится читать эту столь любимую нашими людьми фразу: мол, в наших краях строгость законов компенсируется необязательностью их соблюдения. А ведь именно в этом факте корень всех бед. Если бы строгие законы были действительно обязательны к соблюдению, а несоблюдение жестоко и неотвратимо преследовалось — возможно, всё сложилось бы иначе. Возможно, кто-то, кто на полном ходу сбивает пешеходов на зебре, в других обстоятельствах вовсе не оказался бы за рулём, потому что ещё раньше был бы казнён смертью за то, что бросил на землю бумажку или там, скажем, дал кому-то взятку. А так он сначала учится, что можно бросать бумажки и за это ничего не будет, потом — что можно давать взятки и за это ничего не будет, и всё это внимательно мотает на ус. А потом садится за руль и калечит людей — просто потому, что так и не принял как моральный императив, что свобода человека ограничена обязанностью соблюдать права и свободы всех других людей. Он думает только о себе, и виновато здесь общество, которое так его воспитало, и государство, которое спустило ему все его прежние проступки.

В интернете опубликованы реквизиты счетов (альтернативный источник) для перечисления помощи Кириллу Чумаченко и Анне Черновой.

Первыми умерли старушки. Теперь уже нельзя было, например, распускать для развлечения грязные сплетни, сидя на лавочках у подъезда. Впрочем, начало было было положено не сплетнями. Монтажник провайдера интернета приехал по вызову, чтобы настроить свитч на техническом этаже подъезда. Живущая на верхней площадке бабка с синдромом вахтёра стала грозить ему клюкой и всячески обзывать. Монтажник продемонстрировал бабке разрешение на проведение работ, подписанное вызывающим абонентом — одним из совладельцев техэтажа в силу владения квартирой в этом подъезде. Документ не произвёл на бабку впечатление, и доведённый до точки кипения монтажник, мысленно перекрестившись и мысленно же плюнув, достал из кармана только вчера приобретённый пистолет системы «Глок» и расстрелял преступницу на месте.

За старушками последовали полицейские. Задержка объяснялась тем, что в общем и целом это были люди подготовленные, в той или иной степени юридически подкованные и неплохо проинформированные. Поэтому они затаились, и злоупотребления временно стихли. Однако долго терпеть полицейские не смогли, и уже через неделю полицейский патруль, попытавшийся незаконно задержать группу отдыхавших, вполне в рамках закона, в парке студентов был ими же и расстрелян. Дальше пошло по нарастающей — видимо, текущий личный состав министерства внутренних дел по большей части просто не умел выполнять свои обязанности и не нарушать при этом закон, — и те из преступников, кто ещё успели выжить, в массовом порядке стали подавать в отставку. Большинство это, конечно, не спасло, потому что почти на каждого нашёлся один-другой гражданин, припомнивший бывшему полицейскому бывшие заслуги, и ещё долго то тут, то там раздавались выстрелы.

Бандиты, конечно, решили, что теперь для них наступила полная лафа. Ведь если каждый дееспособный гражданин имеет право выносить смертный приговор, равно как и приводить его в исполнение, а для каковой цели — беспрепятственно владеть оружием, хранить, носить и применять его, — то, обрадовались бандиты, мы сможем убивать кого захотим под тем соусом, что этот-де человек нарушил закон. Под впечатлением, очевидно, от видеороликов из одной северокавказской республики по улицам Донецка стал ездить кортеж из двух десятков чёрных автомобилей с тонированными стёклами, которые, впрочем, были опущены, чтобы дать возможность высунуть в окно руку с автоматом Калашникова, стреляя время от времени в воздух короткой очередью. Так бандиты хотели продемонстрировать, что считают себя хозяевами города.

Однако на следующий день на улицы вышли, по разным оценкам, от семи тысяч до двадцати пяти тысяч граждан, вооружённые кто чем. Заблокировав в итоге кортеж на одной из центральных улиц города, его жители забросали автомобили коктейлями Молотова, а затем принялись методично расстреливать бандитов из пистолетов, автоматов и пулемётов, а также швырять в них камни, палки и просто что подвернётся под руку и метать ножи. Потом инициативная группа прошла вдоль догорающих автомобилей, совершая каждому преступнику выстрел милосердия в голову или перерезая горло. Одна женщина узнала в лежавшем в луже крови, обгоревшем, но всё ещё живом бандите убийцу своего сына и в бешеном неистовстве нанесла ему десять колотых ударов кухонным ножом. Её тут же расстреляли за пытки и надругательство над трупом, поскольку целью всего этого не было отомстить, покарать или устрашить, а единственно ликвидировать и очистить.

Весь следующий месяц из Украины пытались выехать олигархи, иерархи преступного мира, их подчинённые, воры-домушники, барыги и так далее. Разумеется, каждый гражданин имел конституционное право в любой момент покинуть территорию государства. Поэтому их расстреливали на пунктах пограничного контроля, до пересечения границы. Если было за что. От олигархов требовали, в соответствии с новым порядком выезда, предъявить налоговые декларации о доходах и расходах, в том числе членов семьи и близких родственников, об участии в зарубежных компаниях, о наличии счетов в заграничных банках и тому подобное. Тех, кто эти документы предъявить не мог, заворачивали и предоставляли на всё про всё неделю времени — но только один раз. Предъявленные же документы исследовали, и с найденными несоответствиями разбирались попросту. Некоторые из выезжавших пытались было подкупить пограничников, и некоторые пограничники, почесав в затылке, пытались незаметно переместить взятку в карман. Кому-то, конечно, удавалось, но чаще всего либо пограничник тут же казнил преступника смертью за попытку дачи взятки, либо — во втором случае — их вместе уничтожали бдительно толпившиеся вокруг с оружием в руках граждане.

Потом почему-то оказалось, что в парламенте отсутствует кворум. Из конституционного состава осталось лишь несколько десятков человек. Их, конечно, тоже проверили, и депутатов осталось совсем немного. Поразмыслив, народ решил до поры до времени парламент распустить, а важные вопросы решать всеобщим голосованием на регулярной основе. Дальше пришёл черёд правительства, городских и раённых советов и их исполнительных комитетов, а также судов и прокуратуры. Конечно, никто в целом не собирался полностью отказываться от представительской демократии, — в конце концов, это просто было неудобно, — но как временная и в какой-то степени вынужденная мера это работало.

Тем временем городские жители добрались до жэков и прочих коммунальных компаний. Внезапно оказалось, что есть деньги на ремонт подъездов, лифтов, благоустройство территории, газонов, детских площадок. Там, где чиновники ничтоже сумняшеся разводили руками, деньги всё равно в конечном счёте находились на тех или иных счетах, иногда заграничных, но чиновники после этого жили недолго.

С преподавателями получилась смешная ситуация. Кто раньше брали взятки внаглую, конечно, перепугались и затаились. Другие, наладившие продуманные и, как им казалось, ненаказумые в принципе схемы, сначала тоже затаились, но, выждав, решили снова продолжить свою деятельность по профанации высшего и среднего образования. Например, один преподаватель никому про взятки не намекал даже минимально; а просто, сдавая ему работу, необходимо было вложить между отпечатанными листами несколько листов, отпечатанных по заказу Национального банка. Кто этого не делал, на пристойную оценку мог не рассчитывать. Если же преподавателя хватали под руки и спрашивали: а что это, милый наш, за деньги? — выходило так, что это студент случайно забыл их между страницами, завалились купюры, с кем не бывает. Хотели даже таких преподавателей приговаривать, не дожидаясь убедительного доказательства вины, однако таких желающих самих казнили, конечно.

Выход всегда находили в итоге, разумеется, ведь как без этого. Скажем, задумались над вопросом: а откуда все знают-то, что надо деньги вкладывать? Выяснилось, что вот тому-то это шепнул тот-то. Так, значит, этот последний либо сам давал взятку, либо по преступного сговору с преподавателем является его «рупором». Казнить, значит. Или, конечно, могло быть так, что он не делал ни того, не другого, а только пересказал полученные от другого студента сведения, причём не с преступной целью призвать дать взятку, а, напротив, с возмущением описывал гнилую систему взяточничества и коррупции. В таком случае брались за того студента, кто этому рассказал, и так разбирали всю цепочку, с поправкой на оговоры, конечно. Преподаватель выходил из этого сухим, но дальше-то уже оказывался оторван от информационной цепочки. Кто сообщит следующему курсу о необходимости давать взятки? Приходилось уже самому преподавателю выбирать одного из студентов и шептать ему на ухо полупрозрачные намёки. А у того, как правило, разговор был короткий: пистолет или нож из кармана, и одним преступником меньше.

Приходилось, конечно, больше денег тратить на всё про всё. Ведь, если их не перекладывать в карман, а тратить на обустройство жизни в отдельно взятой демократической республике, выходит накладнее. Зато население уменьшилось, не приходилось кормить миллионы преступников закона. Они внутренний продукт тоже не создавали, будучи мёртвыми, но в общем и целом выходило лучше, чем прежде. Из тюрем всех, конечно, повыпускали за ненадобностью тюрем. Оставили в живых: закон обратной силы не имеет. Кто за старое взялся, долго всё равно не протянул.

История укладывания покупок в пакеты подошла к логичному завершению. Луганская сеть супермаркетов «Абсолют» пришла в Киев и открыла магазин напротив моего дома.

Как и везде, кассир спрашивает сперва: «У вас есть [дисконтная] карточка? Вам нужен пакет?» Когда на последний вопрос отвечаешь утвердительно, обычно в Киеве кассир кладёт пакет на металлический лоток, куда потом, по мере сканирования, перекладывает — рядом с пакетом, зачастую даже не раскрытым, а иногда и поверх пакета — покупки. В Луганске кассир раскрывает пакет и складывает покупки в него, причём не как попало, а стараясь, чтобы всё поместилось компактно и ничего не примялось и не было раздавлено.

Теперь и в Киеве есть место, где хорошие ребята правильно понимают, что нужно делать, когда покупателю нужен пакет для того, чтобы унести купленные продукты. Не прошло и четырёх лет.

Учитывая, что расположен этот новый магазин ближе прочих, боюсь, я не смогу теперь водить гостей из Луганска на экскурсии с единственной целью продемонстрировать безумный идиотизм происходящего на кассе. Впрочем, большинство и так уже успело это увидеть.

Сегодня я, закупаясь в этом магазине, слишком поздно спохватился и сказал, что мне нужен пакет, когда уже около половины покупок было пробито на кассе. Что сделала кассир? Правильно. Раскрыла пакет и аккуратно сложила в него просканированные товары, после чего продолжила пробивать остальные.

Я рассказал кассиру, что сам из Луганска, и поделился сравнительными наблюдениями, резюмировав напоследок: «Это очень хороший обычый». Кассир зарделась и была явно довольна.

Сегодня мой день рождения, мне исполняется 25 лет, и вот уже 16 часов мой паспорт гражданина Украины является недействительным.

Согласно существующему положению, по достижению 25-летнего возраста в паспорт должна быть вклеена свежая фотограмма. Пока она не вклеена, паспорт не действителен. Он становится таковым в день 25-летия. В течение месяца я обязан обратиться в «паспортный стол», подав фото и паспорт. Не позднее чем через пять дней после этого мне должны выдать обновлённый и уже таким образом действительный паспорт. До этого момента действительного паспорта у меня нет.

Нет абсолютно никакой возможности сделать так, чтобы по достижению 25-летнего возраста гражданин не остался без действительного паспорта на несколько дней, а то и недель. Нельзя обратиться для вклеивания фото заранее. В то же время паспорт перестаёт быть действительным сразу после наступления 25 лет. Момент, когда паспорт становится недействительным, всегда предшествует моменту восстановления его действительности, и в промежутке между этими двумя моментами у гражданина нет паспорта.

Без паспорта я не могу получить документы из налоговой инспекции. Не могу обратиться в банк за выпиской. Новый порядок требует предъявлять паспорт при обмене валюты — обменять валюту я тоже не могу. Вот хорошо получилось бы, если бы у меня украли кошелёк с банковскими картами, а все наличные сбережения были бы в долларах!

Не могу сесть на внутренний авиарейс. Хорошо, что есть паспорт для выезда за границу, а то бы, например, в Россию поехать тоже не мог. Туда ведь можно ехать по внутреннему паспорту, а внутреннего паспорта — действительного внутреннего паспорта — у меня нет. Особенно интересно было бы, если бы в момент наступления 25-летия я находился в России, куда въехал бы по внутреннему, а не заграничному, паспорту. Для выезда пришлось бы предъявлять паспорт, а он что? Правильно, недействителен.

Да что там — даже купить алкоголь для вечеринки по случаю 25-летия я не смогу, если попросят предъявить паспорт — я молодо выгляжу (и воспринимаю это как плюс), — потому что мне исполняется 25 лет, а значит, паспорт, в котором указано, что мне исполняется 25 лет, недействителен, и на его основании нельзя считать подтверждённым документально, что мне уже исполнилось 18.

Простое и элегантное решение приходит мне в голову, как только я задумываюсь об этой проблеме. Почему бы не обязать гражданина вклеивать свежую фотограмму в паспорт за месяц до того, как ему исполнится 25? Я бы подал паспорт в удобное мне время, получил бы его обратно через пару дней и в момент достижения 25-летнего возраста имел бы на руках паспорт с уже вклеенной, как положено, фотограммой, действительность которого, таким образом, ни на секунду не прерывалась бы. Но нет, не в нашей стране.

Я прочёл на днях в «Википедии», что в некоторых странах — в том числе в Беларуси — даже в Беларуси! — нет двух паспортов, внутреннего и заграничного, а есть один, который одновременно служит собственно паспортом (то есть документом для выезда за границу) и удостоверением личности (как в пределах страны, так и за границей). Эта идея, никогда не приходившая мне в голову, настолько гениальна в своей простоте, что я минуту сидел ошеломлённый. В Беларуси!

Тем временем у нас Верховная Рада принимает в сентябре закон об удостоверениях личности, по которому с 1 января внутренний паспорт в форме книжечки заменяется внутренним паспортом в форме карточки. А к удостоверениям личности причисляется водительское с той оговоркой, что им нельзя удостоверять личность. Заодно под шумок отменяется уведомительная регистрация места проживания. Из других идей закона — выдавать паспорт сразу после рождения (хорошая идея) и менять каждые десять лет (здравая идея, хотя и сопряжённая с неудобствами). Закон не был подписан президентом Януковичем — ну хоть какая-то от него польза.

И вот так у нас всегда.

Средневековые алхимики мечтали об открытии философского камня — реактива, позволяющего превращать недрагоценные металлы в золото. Вероятно, каждый когда-то задумывался, что было бы, если бы в его руки действительно попал такой волшебный камень. Однако же истории известен случай, когда философский камень на самом деле был открыт. Правда, речь идёт не о золоте, а о другом драгоценном металле — алюминии.

В XIX веке алюминий ценился на одном уровне с серебром, а порой и дороже золота. К примеру, французский император Наполеон III на банкете предлагал наиболее почётным гостям столовые приборы из алюминия, гостям попроще — из золота. Всё дело заключалось в том, что алюминий, будучи одним из наиболее распространённых химических элементов на Земле (и это отличало его от прочих драгоценных металлов: золота, серебра, платины и палладия), мог быть добыт в чистом виде исключительно в ходе трудоёмкого и дорогостоящего химического процесса, причём научились это делать только в 1825 году.

Но в 1886 году химики Чарльз Холл и Поль Эру независимо друг от друга изобрели способ дешёвой добычи чистого алюминия путём электролиза. Это было поистине открытие философского камня: металл, который ещё вчера считался драгоценным, стало возможно получать в огромных количествах за гроши. Процесс Холла — Эру, к слову, оказался настолько эффективным, что является основным промышленным способом получения алюминия и сегодня.

Каковы же были последствия этого открытия? Стали ли его авторы сказочно богаты? И нет, и да. Холлу пришлось долго искать финансирование, и наконец в 1888 году он смог открыть фабрику по производству алюминия. Стоимость металла почти сразу упала в 200 раз, но Холл не бедствовал, поскольку алюминий оказалось очень удобно использовать для строительства и прочих промышленных целей. Что же касается Эру, он изначально не планировал обогатиться за счёт алюминия, а после своего открытия сосредоточился на разработке электрической выплавки стали.

Вот что происходит, когда алхимики открывают философский камень. Золоту, серебру и т. д. такое развитие событий на самом деле не грозит: они встречаются редко не только на Земле, но и во Вселенной в целом; однако же стань такое возможным, очень скоро мы бы применяли их повсеместно и массово в промышленных целях (благо что для этого есть все условия уже сейчас), а о том, что когда-то они были драгоценными, вспоминали бы лишь изредка в рубрике исторического курьёза.

Что же касается драгоценности алюминия, нельзя не вспомнить напоследок рубины и сапфиры. Ведь это всего лишь оксид алюминия, окрашенный дополнительными примесями хрома, железа и др. И всё равно они не упали в цене, не были вытеснены искусственными; за последними осталась ниша промышленного применения.

Однажды утром мы с Дмитрием уезжали с конечной станции метро. Вокруг было много людей. У платформы послушно стоял и ждал нас поезд. Сразу увидев, что все места для сидения уже заняты, я пошёл вдоль него к середине платформы.

— Куда ты? Вот же поезд, — не понял мой манёвр Дмитрий.

— В нём нет мест, — сказал я. — Не будем же мы ехать стоя.

Дмитрий задумался и ничего не ответил.

— В самой идее уезжать с конечной станции стоя мне видится нечто порочное! — говорил я всё громче. — Это плевок в лицо самой человечности!

— Вот подлец! — рассмеялся Дмитрий. — Опять с утра таблетки не принял?

Подошёл следующий поезд.