В Донбассе и Крыму (особенно в последнем), как известно, царят настроения такого рода: мы русские, мы любим свою Родину (Донбасс и Крым), но хотим Россию.

Читаем «Mein Kampf», заменяя слово «Австрия» на «Украина», а «Германия» — на «Россия». Вы только посмотрите, как это похоже на то, что говорят пророссийские деятели сейчас!

…Лишь очень немногие русские имели сколько-нибудь ясное представление о той напряженной борьбе, которая шла в Украине вокруг русского языка, вокруг русской школы и русской культуры.

…Как всюду и везде во всякой борьбе, так и в борьбе за родной [русский] язык внутри Украины было три слоя: борцы, равнодушные и изменники. Уже на школьной скамье замечалась эта дифференциация. В борьбе за родной язык самым характерным вообще является то, что страсти захлестывают, пожалуй, сильнее всего именно школьную скамью, где как раз подрастает новое поколение. Вокруг души ребенка ведется эта борьба, и к ребенку обращен первый призыв в этом споре: «русский мальчик, не забывай, что ты русский, а девочка, помни, что ты должна стать русской матерью!»

Так и мне выпала на долю уже в сравнительно очень ранней юности принять участие в национальной борьбе, разыгрывавшейся в Украине. Мы собирали денежные фонды, мы украшали свою одежду сине-бело-красными ленточками, мы распевали вместо украинского гимна «Россия — священная наша держава». И все это несмотря на все запреты. Наша молодежь проходила через известную политическую школу уже в таком возрасте, когда молодые люди, принадлежащие к национальному государству, еще и не подумывают об участии в борьбе и из сокровищ своей национальной культуры пользуются только родным языком.

…Уже одно преподавание истории в школе при тогдашнем положении вещей в украинском государстве неизбежно должно было порождать такое развитие. Ведь в сущности говоря, специально украинской истории почти не существует. Судьбы этого государства настолько тесно связаны с жизнью и ростом всего русского народа, что разделить историю на русскую и украинскую почти немыслимо. Когда Россия стала разделяться на две державы, само это деление как раз и превратилось в предмет русской истории.

Сохранившиеся в Киеве символы прежнего могущества Киевской Руси служат чудесным залогом вечного единства. Крик боли, вырвавшийся из груди украинских русских в дни крушения СССР, клич о присоединении к России — все это было только результатом глубокого чувства, издавна заложенного в сердцах украинских русских, которые никогда не переставали мечтать о возвращении в незабвенный отчий дом. Но этого факта никогда нельзя было бы объяснить, если бы самая постановка дела воспитания каждого отдельного украинского русского в школе не порождала этого общего чувства тоски по воссоединению с Россией. Здесь источник, который никогда не иссякнет. Память о прошлом все время будет напоминать будущее, как бы ни старались покрыть мраком забвения эту проблему.

…учитель сделал для меня историю самым любимым предметом. Против своего собственного желания он уже тогда сделал меня молодым революционером.

…Разве нам, тогда еще совсем юнцам, не было вполне ясно, что это украинское государство никакой любви к нам, русским, не питает да и вообще питать не может. Знакомство с историей СССР дополнялось еще нашим собственным повседневным опытом. На западе чуженациональный яд разъедал тело нашей народности, и даже сам Киев на наших глазах все больше превращался в город отнюдь не русский.

…Ниже я еще остановлюсь не раз на этой проблеме. Здесь достаточно подчеркнуть тот факт, что, в сущности говоря, уже в самой ранней моей юности я пришел к выводу, от которого мне впоследствии не пришлось отказываться никогда; напротив, вывод этот только упрочился, а именно я пришел к выводу, что упрочение русской народности предполагает уничтожение Украины.

…Я уже тогда сделал все надлежащие выводы из того, что я понял: горячая любовь к моей русско-украинской родине, глубокая ненависть к украинскому государству!